История фотографии

Рассказывают, что однажды итальянский физик Джамбаттиста Делла Порта (1535?—1615) показал своим гостям нечто удивительное. Они увидели, как на стене вверх ногами движутся маленькие люди. Гости в ужасе бросились бежать. Делла Порта предстал пред судом по обвинению в колдовстве!
ВОТ так закончилась попытка Делла Порты устроить своим гостям сюрприз. Он хотел познакомить их с камерой-обскурой, что в переводе с латинского означает «темная комната». Принцип действия камеры-обскуры очень прост, но результаты весьма впечатляют. Как она устроена?
Когда свет попадает в темный ящик или комнату через крошечное отверстие, на противоположную от отверстия стену проецируется перевернутое изображение того, что находится снаружи. То, что увидели гости Делла Порты, было игрой актеров, находившихся вне комнаты. Камеру-обскуру можно назвать предшественницей современных фотоаппаратов. Сегодня фотоаппарат, хотя бы одноразовый, есть у миллионов людей. Возможно, есть он и у вас.
Камера-обскура была известна задолго до Делла Порты. Принцип, лежащий в основе ее действия, был описан еще Аристотелем (384—322 до н. э.). В Х веке этот принцип описывал арабский ученый Ибн аль-Хайсам, а в XV веке — художник Леонардо да Винчи. В XVI веке появились линзы, что позволило улучшить изображение в камере-обскуре, и многие художники стали применять ее для правильной передачи перспективы и пропорций. Но несмотря на многие попытки зафиксировать получаемые изображения, это удалось сделать только в начале XIX века.
Первый фотограф
Примерно в 1816 году французский физик Жозеф Нисефор Ньепс начал эксперименты с целью получить постоянные изображения. У него это получилось, когда во время экспериментов с литографическими пластинками он обнаружил, что можно использовать чувствительный к свету асфальтовый лак. Однажды, примерно в середине 1820-х годов, он положил покрытую асфальтовым лаком оловянную пластину в камеру-обскуру, направил камеру из окна дома на свое поместье и оставил открытой на восемь часов. Получилось расплывчатое изображение здания, дерева и амбара. Даже самый неопытный из сегодняшних фотографов-любителей вряд ли был бы доволен таким результатом, но Ньепс мог гордиться. Это изображение было, по всей видимости, первой в мире фотографией!
Чтобы совершенствовать свой метод дальше, в 1829 году Ньепс взял в компаньоны энергичного предпринимателя по имени Луи Дагер. В 1833 году Ньепс умер, но Дагеру в последующие годы удалось добиться определенных успехов. Он покрывал медные пластины йодидом серебра, который обладал большей светочувствительностью, чем асфальтовый лак. Дагер случайно обнаружил, что если после воздействия света, то есть экспозиции, обработать пластину парами ртути, то изображение проявится более отчетливо. Теперь на экспозицию требовалось гораздо меньше времени. Позднее Дагер открыл, что если промыть пластину солевым раствором, то изображение со временем не потемнеет. Фотография была готова покорить мир.
Дебют фотографии
Когда в 1839 году изобретение Дагера, названное дагеротипией, было представлено публике, реакция была ошеломляющей. Ученый Гельмут Гернсгейм в своей книге «История фотографии» пишет: «Пожалуй, ни одно другое изобретение не захватывало внимание людей с такой силой и не покоряло мир с такой стремительностью, как дагеротипия» (The History of Photography). Один человек, присутствовавший на публичной демонстрации дагеротипа, написал: «Через час во всех магазинах, торгующих оптикой, толпились покупатели. Но и все вместе магазины не могли удовлетворить потребностей армии новоявленных дагеротипистов. Через несколько дней перед соборами и дворцами Парижа можно было увидеть темные ящики на треножниках. Все физики, химики и образованные мужи столицы полировали посеребренные пластинки, и даже состоятельные коммерсанты не отказывали себе в удовольствии возложить часть своих средств на алтарь прогресса, обращая их в йодид и ртутные пары». Парижская пресса назвала это повальное увлечение дагеротипоманией.
Высокое качество дагеротипов побудило британского ученого Джона Хершеля написать: «Не будет преувеличением назвать их чудом». Некоторые даже приписывали этому изобретению магическую силу.
Не все принимали новшество с распростертыми объятиями. В 1856 году король Неаполя запретил фотографию, возможно, потому, что ее считали причиной «сглаза». Увидев один из дагеротипов, французский художник Поль Деларош воскликнул: «Отныне живопись обречена!» Изобретение вызвало немалое беспокойство среди художников, которые из-за него боялись лишиться своего заработка. Один человек, выразив мысли многих, сказал: «Привязанность фотографии к реальности может притупить в человеке чувство прекрасного». Кроме того, фотографию критиковали за безжалостный реализм, который развеивал сладкие иллюзии красоты и молодости.
Дагер против Толбота
Английский физик Уильям Генри Фокс Толбот был удивлен известием об изобретении Дагера, так как считал изобретателем фотографии себя. Толбот помещал в камеру-обскуру лист бумаги, покрытый хлоридом серебра. Получившийся негатив он пропитывал воском, чтобы добиться его прозрачности, затем клал поверх другого листа бумаги, также покрытого хлоридом серебра, и оставлял на свету, в результате получая позитивное изображение.
Хотя качество изображений, получаемых способом Толбота, было хуже и сам способ был менее популярен, он оказался более перспективным. Этот метод позволял делать много отпечатков с одного негатива. К тому же бумажные листы были дешевле и работать с ними было проще, чем с хрупкими дагеротипами. В основе современной фотографии лежит именно метод Толбота, в то время как о дагеротипии, несмотря на всю ее первоначальную популярность, в конце концов забыли.
Ньепс, Дагер и Толбот были, однако, не единственными претендентами на звание первооткрывателя фотографии. После презентации Дагера в 1839 году по меньшей мере 24 человека из самых разных стран — от Норвегии на севере до Бразилии на юге — заявили, что именно они изобрели фотографию.
Перемены, произошедшие благодаря фотографии
Социальный реформатор Яков Август Риис увидел в фотографии мощное средство, с помощью которого можно привлечь внимание общественности к проблемам бедности и неравенства. В 1880 году он начал фотографировать нью-йоркские трущобы после захода солнца. Для освещения он использовал довольно небезопасный метод: поджигал на сковороде магниевый порошок. Дважды в доме, в котором он работал, начинался пожар, а однажды загорелась одежда на самом фотографе. Считается, что его фотографии послужили одной из причин, побудивших Теодора Рузвельта, когда он стал главой Белого дома, провести ряд социальных реформ. А серия живописных фотографий, сделанных Уильямом Генри Джексоном, побудила Конгресс США в 1872 году принять решение о создании Йеллоустонского национального парка — первого национального парка в мире.
Доступна для всех
До конца 1880-х годов многих из тех, кто хотел заниматься фотографией, удерживала дороговизна и сложность обработки фотоматериалов. Но в 1888 году Джордж Истмен сконструировал «Кодак» — портативную, удобную в использовании камеру, в которую был вставлен рулон пленки. Тем самым он открыл путь массовой любительской фотографии.
Отсняв всю пленку, фотограф посылал камеру на фабрику. Там пленку обрабатывали, камеру перезаряжали и посылали обратно вместе с готовыми фотографиями — все это обходилось относительно недорого. Лозунг «Вы нажимаете кнопку — мы делаем все остальное» не был преувеличением.
Заниматься фотографией теперь может каждый, и то, что сейчас ежегодно делаются миллиарды снимков, показывает, что интерес к ней не ослабевает. С появлением цифровых фотоаппаратов, делающих снимки в несколько мегапикселов, фотография приобрела еще большую популярность. На небольшой карте памяти в таких фотоаппаратах могут помещаться сотни фотографий. Имея компьютер и принтер, можно делать высококачественные отпечатки прямо у себя дома. Да, фотография прошла большой путь.

Креольские сады

ОНИ жили на неотразимом по красоте острове, но его живописные пейзажи не доставляли им радости. Этими людьми были тысячи несчастных африканцев, насильно ввозимых — начиная с XVII века — на Карибские острова Гваделупу и Мартинику. Каторжный труд на плантациях сахарного тростника, от восхода до захода солнца, стал теперь их вечным уделом.
Многие владельцы тех плантаций не заботились о насущном хлебе для своих подневольных. Поэтому, чтобы прокормиться, рабы вынуждены были возделывать сады. Хотя и без того им приходилось много работать, зато они могли выращивать то, что хотели: маниок, ямс и другие овощи, а также фрукты. Эта пища была вкуснее и питательнее той, что могли им дать плантаторы. В садах выращивали также лекарственные травы и пряные растения.
В 1848 году в этой французской колонии рабство было отменено. Но, ставшие свободными гражданами, африканцы не забросили свои сады. И по сей день жители Гваделупы и Мартиники — многие из них потомки тех негров-рабов — возделывают сады, которые называются креольскими.
Островки влажнотропического леса
Как правило, рабы сажали сады двух видов. В одном саду выращивали овощи, и его разбивали неподалеку от дома. Другой — называемый местными жителями жардэн де каз (домашний сад) — примыкал к дому. Именно этот вид сада известен сегодня как традиционный креольский сад. Такой пышный сад разнообразных растений — цветов и трав в сочетании с деревьями и кустарниками — по виду напоминает подлесок непроходимых влажнотропических лесов. Буйная растительность сада вначале воспринимается как дикие густые заросли, очень яркие и красивые. На самом же деле это хорошо устроенный и ухоженный сад, в котором растения посажены по определенному плану. Благодаря узким дорожкам владельцу сада доступно любое растение.
Сад разбивают вокруг дома. Засаженный красивыми растениями палисадник — подходящее место для встречи гостей. Здесь на фоне радужных кротонов, золотисто-желтых аллеманд, ярких бугенвиллей и пышноцветущих иксор хозяева радушно приветствуют своих гостей.
Лекарственные растения сажают обычно в затененных частях креольского сада, у стен дома. Выращивают базилик, коричное дерево, капрарию, а также посконник, которые широко используются в народной медицине тех островов. Также в саду возделывают лемонграсс. Запах горящих сухих листьев этого растения отпугивает комаров.
Многие островитяне — кладезь знаний о целебных травах. В былые времена тем, кто заболел или получил травму, трудно было добраться до врача. Поэтому люди лечились травами из своего сада. Эти растения до сих пор используют в лечебных целях. Однако самолечение таит в себе опасность. Неправильное применение трав может навредить больному. Сегодня, прежде чем принимать лекарственные травы, островитяне, как правило, консультируются у специалиста.
Основная часть креольского сада, где выращивают овощи и фрукты, расположена за домом. Там сажают ямс, баклажаны, кукурузу, амарант, садовый салат-латук и другие культуры. Вместе с ними растут и пряные растения. Находится место и для банановой пальмы, хлебного и мангового деревьев, авокадо и гуавы.
Насладитесь красотой сада
Прогуливаясь по креольскому саду, вы, возможно, захотите подробнее рассмотреть его красоту. Тогда полюбуйтесь яркостью и многообразием играющих на солнце цветов и листьев. Почувствуйте, как еле уловимый ветерок доносит тонкое, разливаемое цветами благоухание. Оно несравнимо даже с изысканным ароматом самых дорогих духов. Действительно, перед обаянием сада невозможно устоять — и это лишь после одной прогулки по нему! Какое же удовольствие получают владельцы сада, ухаживая за ним!
Сохранится ли эта прекрасная традиция разведения креольских садов? Некоторые островитяне сетуют, что у молодежи нет к этому интереса. Все же многие — а среди них и пожилые и молодые — гордятся садами, своим культурным наследием. Ведь креольский сад — это напоминание о том, как африканские рабы стремились скрасить свою тяжелую участь, создавая вокруг себя островки рая.

ЧТО ОЗНАЧАЕТ СЛОВО «КРЕОЛ»
  Слово «креол» первоначально относилось к потомкам европейских переселенцев, которые родились в Новом Свете. Но впоследствии это слово стало приобретать и другие значения. Жители острова Гаити слово «креол» часто относят к чему-то очень красивому или ценному. Креольскими называют некоторые языки на островах Ямайка, Гаити и в прочих регионах. Обычно креол развивается на основе пиджина, а затем становится родным языком какого-нибудь народа.
  Слово «креольский» может отражать и особенности образа жизни и местной культуры на многих Карибских островах. В Пуэрто-Рико и Доминиканской Республике родственное ему испанское слово криольо используется в этом же значении. В результате смешанных браков, заключавшихся на протяжении столетий между потомками коренных жителей, африканцев и европейцев, рождались красивые дети и появлялись уникальные культурные традиции, как например, разведение садов на Гваделупе и Мартинике. Вот почему эти сады называют креольскими.

Губки

ХОТЕЛОСЬ бы вам помыться останками животного? Звучит не очень привлекательно, правда? Однако натуральная губка для мытья — это не что иное, как волокнистый скелет животного.
«Губки — одни из самых древних и наиболее примитивных организмов»,— говорится на сайте агентства «Нэшнл джиогрэфик ньюс». Некоторые строят теории о том, что древние губки были прародителями животных и человека. В одной телепередаче губку даже назвали «Евой царства животных», «праматерью, от которой появились все мы».
Что известно о губках? Действительно ли это примитивные организмы? Или же они устроены достаточно сложно?
Нет сердца, нет мозга — не беда
Губки выглядят как растения, но уже Аристотель и Плиний Старший относили губки к животным. По мнению специалистов, в океанах, морях и озерах мира насчитывается по меньшей мере 15 000 видов губок самых разнообразных форм и расцветок. Губки бывают похожи на тонкие пальцы, пузатые бочки, широкие ковры, элегантные веера и даже изящные хрустальные вазы. И это далеко не все возможные формы. Есть губки, которые меньше рисового зернышка, а есть губки, которые больше человека. Ученые считают, что некоторым губкам уже сотни лет.
«По своему строению, физиологии и развитию губки сильно отличаются от других животных»,— говорится в «Британской энциклопедии». В чем именно? В отличие от других животных у губок нет внутренних органов. Но как же губки могут жить без сердца, мозга и нервной системы? Многие важные жизненные функции выполняются микроскопическими клетками. Одни клетки захватывают пищу, переносят питательные вещества и удаляют отходы. Другие участвуют в создании скелета и тела губки. Некоторые клетки, если нужно, могут даже превращаться в клетки другого типа.
Губки обладают удивительными способностями. Если пропустить губку через сито, то ее клетки снова соберутся вместе и получится то же самое животное. Если растереть и смешать две губки, то их клетки постепенно отделятся друг от друга и образуют прежние губки. «Ни одно растение или животное не может воссоздавать себя подобным образом»,— поясняет «Нэшнл джиогрэфик ньюс».
У губок наблюдается большое разнообразие способов размножения. Некоторые губки снаряжают и отправляют клеточные «космические корабли» для освоения новых территорий. Найдя подходящую поверхность, они приземляются и дают начало новой губке. Другие виды губок размножаются половым путем, причем одна и та же губка может играть роль как мужской, так и женской особи. А есть такие виды, которые откладывают яйца. «Чем больше мы изучаем простейшие организмы, тем больше поражаемся их сложности»,— пишет Пол Моррис.
Морские «пылесосы»
«Система питания губок уникальна»,— пишет зоолог Аллен Коллинз. Тело губки пронизано множеством каналов и камер, выходящих на поверхность в виде мельчайших пор. На стенках каналов расположены миллионы крошечных клеток — хоаноцитов. У каждой такой клетки есть жгутик, которым она двигает из стороны в сторону. «Подобно гребцам на галерах, эти клетки создают постоянный ток воды. Благодаря этому специальные клетки могут захватывать и перерабатывать взвешенные в воде пищевые частицы»,— объясняет Бен Хардер. За час губка пропускает через себя объем воды в десять раз больше ее собственного объема, при этом она впитывает питательные вещества, вредные соединения и до 90 процентов бактерий, находящихся в воде. Иногда губка даже меняет силу и направление тока воды внутри себя, чтобы подстроиться под смену водных течений или чтобы очиститься от накопившихся загрязнений. «Губки — это самые эффективные морские „пылесосы“»,— говорит Джон Хупер.
Благодаря тому, что в губке постоянно движется вода с пищевыми частицами, она представляет собой идеальное жилище для креветок, крабов и других мелких животных. Например, в одной губке насчитали 17 128 обитателей. Достаточно распространен симбиоз губок с бактериями, водорослями и грибками. Вес бактерий может составлять до половины веса сырой губки.
Ученые обнаружили, что губки и организмы, состоящие с ними в симбиозе,— многообещающий источник новых уникальных фармацевтических препаратов. Полагают, что такие препараты могут помочь в борьбе со СПИДом, раком, малярией и другими заболеваниями. Об одном таком соединении, полученном из губок, исследовательница Ширли Помпони говорит: «В природе встречаются молекулы намного интереснее тех, которые мы создаем с помощью компьютеров».
Стеклянное зодчество
В отличие от мягкой и волокнистой туалетной губки многие другие губки жесткие или шероховатые. В этих губках есть миллионы крошечных кристаллов, называемых иглами (спикулами). Глядя на них под микроскопом, восхищаешься их красотой и разнообразием. Соединяясь друг с другом различными способами, иглы могут образовывать замысловатые скелеты, защитные приспособления и даже шнуры до 3 метров длиной и около сантиметра толщиной. Одна плотоядная губка использует для ловли добычи сети с крючками, как на застежке-липучке.
В глубоководной губке Корзинка Венеры иглы переплетаются, образуя стеклянную кружевную башенку удивительной красоты. Эти сверхчистые кварцевые волокна по структуре схожи с промышленным оптоволокном. «Такие биологические волокна необычайно прочны,— говорит один ученый.— Их можно завязать в крепкий узел и они, в отличие от искусственных, не сломаются». Как эти удивительные волокна образуются в морской воде, да еще при низких температурах, остается для ученых загадкой. «Здесь мы видим, что относительно простой организм умеет делать то, что для материаловедения и оптоэлектроники составляет весьма сложную задачу»,— говорит Черри Мюррей из Лабораторий Белла.

Авария на Чернобыльской атомной электростанции

Беспрецедентная авария на Чернобыльской атомной электростанции случилась 20 лет назад. 26 апреля 1986 года произошло разрушение одного из четырех атомных реакторов. Последствия большинства стихийных бедствий и антропогенных катастроф можно устранить. Однако эта авария привела к такому загрязнению, пагубные последствия которого сказываются до сих пор.
В ПОСЛЕДНИЕ несколько лет каждое 9 мая бывшие жители окрестных городов и сел, иногда вместе с родственниками, навещают заброшенные дома, в которых когда-то жили. Порой они приезжают сюда на похороны. В этих местах бывают также ученые, которые исследуют влияние радиации. Кроме того, в последние годы украинские туристические фирмы предлагают однодневные туры в окрестности Чернобыля.
В июне 2005 года в передовице «Нью-Йорк таймс» рассказывалось о коротких экскурсиях в Припять, которые «нисколько не угрожают здоровью». Припять — это город, который основан в 1970-х годах в 3 километрах от электростанции. В нем проживало около 45 000 человек, но после аварии он, как и многие другие города в округе, опустел. Из-за повышенного уровня радиации эти города стали запретной зоной. До аварии Анна и Виктор Рудник около года жили в Припяти.
Город Чернобыль (от которого получила свое название атомная электростанция) намного меньше Припяти. Он расположен примерно в 15 километрах от станции. Теперь бывшим жителям этого города один раз в год разрешают съездить в него. Семья Рудник родом из Чернобыля, поэтому тоже ездит в этот город. Позвольте мне рассказать о том, как пару лет назад супруги Рудник взяли нас с женой в одну из таких поездок.
Экскурсия, овеянная грустью
Мы выехали из Киева по дороге, ведущей на север. На пути нам встречались небольшие города и села. В палисадниках домов, выстроившихся вдоль дороги, цвели тюльпаны, в огородах работали люди. Населенные пункты чередовались с простиравшимися до самого горизонта полями кукурузы, пшеницы и подсолнухов.
Вдруг мы словно пересекли невидимую границу. Не было никакого специального указателя, но мы почувствовали перемену. Теперь в селениях, через которые мы проезжали, стояла зловещая тишина. Окна пораженных радиацией домов были разбиты, на дверях висели замки. Палисадники заросли сорняками, и было видно, что за садами уже давно никто не ухаживает.
Мы въехали в запретную зону, граница которой проходит в 30 километрах от реакторов. «Внутри этой зоны высокий уровень радиации,— говорит Анна.— Отсюда было эвакуировано свыше 150 000 человек, их расселили по всему бывшему Советскому Союзу».
Вскоре мы подъехали к границе следующей зоны, которую от внешнего мира отделяет высокая изгородь из колючей проволоки. Деревянная караульная будка и охранники немного напоминали таможню. Весь транспорт проверяют. Охранник посмотрел наши паспорта, зарегистрировал машину и открыл ворота.
Мы оказались внутри закрытой зоны. Раскидистые деревья смыкали над дорогой свои большие ветви с зеленеющей молодой листвой. Земля утопала в буйной растительности. Я представлял себе совсем иную картину: обгорелые деревья, засохшие кустарники или что-то в этом роде. Впереди показался указатель из белого кирпича. Синяя надпись на нем сообщала, что мы въезжаем в Чернобыль.
При въезде в город мы видим аптеку. Когда-то здесь работала мать Виктора. За грязным, пыльным стеклом до сих пор висит ветхая табличка с часами работы. Возле центрального парка стоит дом культуры. Анна вспоминает о том, как после работы все спешили сюда на концерты. Рядом — кинотеатр «Украина», в прохладе которого ребятня когда-то укрывалась от летнего зноя и смотрела новые фильмы. Гробовую тишину темного зала уже давно не нарушает радостный смех зрителей. Анна и Виктор ведут нас к своему дому, который находится в нескольких минутах ходьбы от центра. Деревья так разрослись, что загородили проход к передней двери, и нам приходится гуськом пробираться к задней двери через заросший сорняками двор. На месте двери в стене зияет дыра.
Внутри царит запустение. На ржавых пружинах кровати лежит заплесневелый матрас. На стенах висят грязные обрывки обоев. Весь пол завален мусором. Анна нагибается и поднимает старую фотографию. «Мне всегда хотелось, чтобы, вернувшись, я нашла здесь все так, как это было прежде,— с грустью говорит она.— Больно смотреть, как дом превращается в развалину. За эти годы разворовали все вещи!»
Выйдя из дома, мы идем по улице. На одном перекрестке стоит группа людей и оживленно беседует. Через полкилометра дорога приводит нас к парку. С крутого обрыва открывается вид на неторопливую реку. Белые свечки каштанов слегка трепещут на ветру. В далеком 1986 году на лестнице, спускающейся к пирсу, толпились сотни людей, ожидавших эвакуации по реке.
В прошлом году супруги Рудник впервые за долгое время съездили посмотреть свою квартиру в Припяти, где они жили раньше. 19 лет назад они оставили ее после аварии на электростанции.

Муфлон

Однажды прекрасным весенним утром, вооружившись картами и камерами, надев шляпы и прочные ботинки, мы сели в джип и отправились в путь. Нам хотелось побывать в Пафосском лесу, который находится на Кипре, высоко в горах Троодос. Мы надеялись отыскать пугливых муфлонов. Что это за животные?
МУФЛОНАМИ называют виды горных баранов, сородичи которых встречаются по всему Средиземноморью. Однако нам очень хотелось понаблюдать за муфлонами, которые обитают на Кипре, ведь, как мы слышали, в них сочетаются и грациозность лани, и ловкость козы. Но этих животных можно увидеть только в отдаленных горных районах.
Мы свернули с главной дороги, направились к предгорью и вскоре оказались в красивой долине. Повсюду на горных склонах, утопая в фруктовых садах, ютились деревушки. Но вот дорога превратилась в сплошные ямы, и местами наш автомобиль пробирался по самому краю обрыва. Наконец мы достигли места назначения — домика лесника. Мы были в самой глубине Пафосского леса, а это целых 60 000 гектаров сосен и кедров. Мы пили кофе и беседовали с Андреасом, егерем, одетым в защитного цвета форму, который увлеченно рассказывал о муфлонах.
Мы узнали, что муфлоны — самые крупные дикие млекопитающие на Кипре. В прошлом на острове обитало очень много муфлонов. Они изображены на греко-римских мозаиках, а в средневековых произведениях описана дворянская забава — охота на муфлонов в Пафосском лесу.
Пока Андреас вел нас к ограждению, он рассказал об истории муфлонов. Оказывается, численность муфлонов резко сократилась, когда на них стали охотиться с нарезными ружьями. Только в 1938 году были пересмотрены правила охоты, чтобы защитить этих животных. Егеря и полицейские стали вместе бороться с браконьерством. Через год охота в лесу была запрещена. Эти ограничения, а также другие меры, принятые в 1960-х годах, способствовали быстрому росту популяции муфлонов.
Первая встреча
Вслед за Андреасом мы прошли за ограждение и оказались среди деревьев и кустарников. Андреас попросил нас не шуметь и провел немного вверх по склону. Там, на полянке, залитой солнцем, паслись три самки и два маленьких ягненка. У самок шерсть была светло-коричневая, а на животе — серая, ростом они были около метра.
Мамаши казались очень занятыми едой и не обращали на нас внимания, ведь в это время года сочной зелени хоть отбавляй. А вот ягнята прекратили свои игры, замерли и неуверенно шагнули раз-другой в нашу сторону. Мы не могли поверить своим глазам! Жалко, что щелчок камеры вспугнул их. Не успели мы и глазом моргнуть, как вся группа скрылась в лесу.
Мы были довольны таким началом и захотели отправиться в лес, надеясь увидеть муфлонов на лоне природы. Андреас посоветовал подождать до рассвета: тогда животные время от времени отваживаются выходить из леса в поисках пищи. Мы разбили на ночь лагерь в долине, решив, что гора, которая возвышается над нами,— подходящее место для поисков. В теплое время года муфлоны обитают высоко в горах, а зимой, когда вершины покрываются снегом, они спускаются пониже и даже покидают охраняемую территорию.
Брачный сезон у муфлонов наступает осенью. Зимой они собираются в стада от 10 до 20 особей. Когда в апреле или мае самки ягнятся, стада разделяются на небольшие группы, как, например, та, которую мы видели на огороженной территории. Самцы обычно пасутся отдельно.
Муфлон в лесу!
Рано утром, на восходе солнца, мы снова отправились в горы, оставили машину на поляне и пошли в лес. В чаще царило безмолвие, и среди деревьев клубился туман. Мы замерли, наслаждаясь тишиной. И вдруг — вот он! Великолепный, мощный самец-муфлон, с темной грудью и густыми клоками зимней шерсти. Величаво повернув голову, он пристально смотрел на нас из-под темных ресниц и втягивал ноздрями воздух, стараясь определить наш запах. Его толстые, изогнутые рога в длину были не меньше 40 сантиметров! Он был намного крупнее тех самок, которых мы видели вчера, и весил, должно быть, около 35 килограммов.

Кофе

Рассказ о том, как один человек трепетно заботился о молодом кофейном дереве, описывается в книге «Все о кофе» как «самая трогательная глава в истории распространения кофе» (All About Coffee). То маленькое растение сыграло главную роль в появлении современной индустрии, ежегодный доход которой, согласно журналу «Сайентифик америкэн», составляет 70 миллиардов долларов США и в рамках мировой торговли уступает только нефтяной промышленности.
ЕГО удивительная история началась в горной местности Эфиопии — родине кофе. Теперь на этот кофе, известный как «арабика», приходится две трети мирового производства. Когда именно были обнаружены свойства обжаренных зерен, точно неизвестно, но есть свидетельства, что уже к XV веку «арабику» возделывали на Аравийском полуострове. Хотя вывозить всхожие зерна было запрещено, в 1616 году голландцам все же удалось получить зерна или даже молодые растения. Вскоре они разбили плантации на Цейлоне (сейчас Шри-Ланка) и на Яве (сейчас часть Индонезии).
В 1706 году из своих владений на Яве голландцы перевезли молодое деревце в ботанический сад Амстердама (Нидерланды). Оно хорошо прижилось. Полученные от него саженцы затем отправили в другие голландские колонии — Суринам и острова Карибского моря. В 1714 году мэр Амстердама подарил один саженец королю Франции Людовику XIV. Тот посадил его в ботаническом саду королевского парка в Париже.
Французы также очень хотели торговать кофе. Они купили зерна и деревья и отправили их на остров Реюньон. Однако зерна не проросли, а все деревья, кроме одного, по некоторым сведениям, погибли. Тем не менее то единственное дерево дало 15 000 зерен. Их посадили и таким образом в 1720 году была разбита плантация. Кофейные деревья настолько ценились, что, если кто-то их губил, его могли казнить! Французы намеревались создать плантации на Карибских островах, но первые две попытки были неудачными.
Французский морской офицер Габриель Матье де Клье, находясь в Париже в отпуске, задался целью привести кофейное дерево в свое имение на Мартинике. В мае 1723 года он возвращался на остров, везя с собой из столицы саженец.
В книге «Все о кофе» говорится, что на время путешествия де Клье поместил ценное растение в застекленный ящик, чтобы проходил солнечный свет и сохранялось тепло. Ехавший с ним пассажир, который, вероятно, завидовал де Клье и не хотел, чтобы тот радовался своему успеху, попытался завладеть саженцем, но ему не удалось. Дерево уцелело. Также оно уцелело во время нападения тунисских пиратов, во время сильнейшего шторма и во время длительного штиля, когда на корабле не хватало пресной воды. Де Клье писал: «Воды было так мало, что более месяца мне приходилось делить свой скудный запас воды с растением, с которым я связывал большие надежды и радость».
Усердие де Клье было вознаграждено. Он довез свой ценный груз на Мартинику в целости и сохранности, и кофе хорошо прижился в тропиках. «Кофейные зерна, выросшие на Мартинике из единственного деревца, впоследствии так или иначе попали во все страны обеих Америк, кроме Бразилии, Французской Гвианы и Суринама»,— пишет Гордон Ригли в своей книге «Кофе» (Coffee).
Однако и в Бразилии, и во Французской Гвиане тоже хотели выращивать кофе. В Суринаме были деревья, полученные от амстердамского предка, но голландцы ревностно их оберегали. В 1722 году кофейные зерна все же попали в Гвиану. Один преступник, бежавший в Суринам, украл несколько семян. Взамен на них власти Гвианы согласились предоставить ему свободу и разрешили вернуться в страну.
Вначале бразильцы хитростью пытались завладеть всхожими семенами или саженцами, но безуспешно. Когда между Суринамом и Французской Гвианой возник территориальный спор, Бразилия выступила в качестве третьей стороны. Правительство Бразилии отправило в Гвиану офицера Франсиско де Мело Палета, поручив ему уладить конфликт, а также вернуться с саженцами кофейного дерева.
Переговоры были успешно завершены, и губернатор устроил прощальный ужин в честь высокого гостя, Палета. В знак признательности жена губернатора подарила бразильскому офицеру прекрасный букет, в котором среди цветов были спрятаны кофейные семена и саженцы. Поэтому, можно сказать, в 1727 году в букете взяла свое начало многомиллиардная кофейная индустрия Бразилии.
Таким образом деревце, которое в 1706 году перевезли с Явы в Амстердам, и его саженец, попавший в Париж, обеспечили посадочным материалом всю Центральную и Южную Америку. «Как видно, весь генофонд кофе „арабика“ не богат»,— поясняет Гордон Ригли.
По некоторым оценкам, в наши дни на более 25 миллионах семейных ферм приблизительно в 80 странах растут 15 миллиардов кофейных деревьев. Их продукция — 2,25 миллиарда чашек кофе, выпиваемых ежедневно.
Как ни парадоксально, сегодня существует проблема перепроизводства кофе. Политика, экономика, влиятельные картели приводят кофейные фермы к бедности и даже к разорению, еще больше усугубляя сложившееся положение. И это поразительно, особенно если вспомнить, что около 300 лет назад де Клье делил с маленьким деревцем свой ценный запас воды.

Остров Фрейзер

В 1770 году английский путешественник Джеймс Кук открыл восточное побережье Австралии. Примерно в 150 километрах к северу от современного города Брисбен он миновал большой остров с песчаным побережьем, который сегодня посещают до 300 000 туристов в год. Но тогда Кук не обратил на него никакого внимания. Он и его спутники посчитали, что это не остров, а полуостров. Наконец спустя несколько лет на этот песчаный берег ступил исследователь Мэтью Флиндерс. Он записал: «Ничего [не может быть] более бесплодного, чем этот полуостров».
Если бы Кук и Флиндерс отважились преодолеть несколько километров золотистых пляжей и дюн, их мнение об острове совершенно бы изменилось. Они обнаружили бы мир девственных влажнотропических лесов и прозрачных озер, песчаные утесы самых разнообразных оттенков и сотни видов животных. В 1992 году этот крупнейший в мире песчаный остров, известный как Фрейзер,— был внесен в Список всемирного наследия.
Рожденный в горах
Остров Фрейзер протянулся на 120 километров в длину, его ширина — 25 километров, а площадь — 160 000 гектаров. Песчаные холмы возвышаются почти на 240 метров над уровнем моря, что делает его самым высоким в мире островом из песка. Как же появился этот чудо-остров?
Как предполагают, огромные массы песка, из которых образовался остров, были вымыты из Большого Водораздельного хребта — горной системы, которая протянулась вдоль всего восточного побережья Австралии. Долгое время сильные ливни вымывали частицы породы из этих гор и несли их в реки, а затем в море. Океанические течения превращали камни в песок и постепенно относили его к северу. Песчинки скапливались на каменистых участках морского дна, и со временем в море появился остров Фрейзер.
С тех пор Тихий океан продолжает намывать на берег новый песок. Ветры несут его вглубь острова, образуя дюны. Дюны, в свою очередь, «ползут» дальше, по метру в год, засыпая все на своем пути.
Пресноводные озера и уникальный лес
Удивительно, что на острове во впадинах песчаных дюн находятся 40 пресноводных озер. Некоторые из этих скоплений воды называются «подвешенными озерами», потому что они находятся в больших углублениях на верхушке высоких дюн. Почему вода не просачивается сквозь песок? Ее задерживают органические отложения, или торф,— остатки перегнивших листьев, коры и веток.
На острове также есть «озера-окна», которые образуются, когда впадина в песке оказывается ниже уровня грунтовых вод. Просачиваясь сквозь рыхлые породы, вода, отфильтрованная песком, скапливается в прозрачные озера.
Озера на острове пополняются за счет дождевых осадков, которых выпадает до 1 500 миллиметров в год. Вода, вытекая из озера или просачиваясь сквозь песок, образует потоки, которые устремляются в море. Одна из таких рек несет в Тихий океан более 5 миллионов литров воды в час.
Благодаря обилию влаги на острове Фрейзер много зелени. Влажные тропические леса обычно не растут на бесплодном песке. Но остров Фрейзер — одно из немногих мест на земле, где среди песка разрослись пышные леса. Действительно, когда-то лес был настолько густым, что в течение 100 лет там могли хозяйничать лесорубы. Эвкалипт, агатис и сальное дерево были особой гордостью лесников. В 1929 году один из них сказал: «Взору путешественников предстает живая стена из огромных деревьев до 45 метров в высоту. [...] Стволы этих лесных гигантов достигают 2—3 метров в толщину». Некоторые деревья, такие, как синкарпия, были вырублены на строительство Суэцкого канала. Но в наши дни лесозаготовки на острове Фрейзер прекращены.
Трагическая история райского острова
Свое название остров получил в связи с произошедшей там трагедией. В 1836 году капитан Джеймс Фрейзер и его жена Элиза потерпели кораблекрушение на бриге «Замок Стерлинг» и высадились на остров. Очевидно, Джеймса убили аборигены, но Элизе все же удалось спастись. В память об этом событии остров переименовали из Большого Песчаного в остров Фрейзер.
Тяжелая участь постигла также и коренных жителей острова. Раньше здесь жило более 2 000 аборигенов. Это были крепкие, сильные люди. Они называли свой остров Кгери, или Рай. Как гласит легенда о создании этого острова, он был самым прекрасным местом на земле. К сожалению, от болезней, завезенных европейцами, умерло много островитян. К тому же в начале XX века большинство оставшихся аборигенов отправили в резервации на материк.
Гостеприимный приют
Сегодня остров — это заповедник живой природы. Его самый известный обитатель — динго, дикая австралийская собака. Динго с острова Фрейзер считаются самыми чистокровными на востоке Австралии, поскольку они не скрещиваются с домашними собаками, обитающими на материке. Динго похожи на домашних собак, но они вовсе не ручные, и поэтому с ними нужно быть осторожными.
На острове можно увидеть более 300 видов птиц. Над пляжами парят браминские коршуны и белобрюхие орланы, а над озерами стремительно проносятся радужно-голубые лесные зимородки. Частыми гостями бывают такие перелетные птицы, как монгольские зуйки, которые выводят птенцов в Сибири, а зимовать улетают на юг. Они останавливаются на острове Фрейзер, перед тем как продолжить свое путешествие. Свыше 30 000 сероголовых летучих лисиц — так называют летучих мышей размером с ворона — прилетают на остров во время цветения эвкалипта, чтобы насладиться цветочным нектаром.
Воды вокруг острова также изобилуют жизнью. Здесь можно встретить горбатых китов, приплывающих из студеной Антарктики к Большому Барьерному рифу для спаривания и рождения детенышей. Перед тем как отправиться в обратный путь, киты устраивают удивительное зрелище: они выпрыгивают из воды и с шумом падают, поднимая столбы брызг, которые видны за несколько километров,— словно отдают прощальный салют прекрасному острову.