Остров Рождества

ОСТРОВ Рождества (Киримати) — самый крупный из 33 тихоокеанских островов, входящих в состав государства Кирибати. Площадь острова составляет менее 400 квадратных километров, что равняется общей площади остальных 32 островов Кирибати. На острове Рождества живет около 5 000 человек, а общая численность населения островов Кирибати — примерно 92 000 человек.
Из островов Кирибати все, кроме одного,— коралловые атоллы. Остров Рождества — самый большой остров в государстве, а по площади суши — самый обширный атолл в мире!
К тому же остров Рождества известен тем, что близ него проходит линия перемены даты. Жители острова одними из первых встречают новый календарный день, новый год, а также отмечают ежегодные события.
Еще этот отдаленный коралловый атолл — важнейшее тропическое гнездовье морских птиц. Говорят, что раньше здесь регулярно выводили потомство около 25 миллионов темных крачек.
Теперь о нем знают не только птицы
Откуда происходит название «Остров Рождества»? Мореплаватель Джеймс Кук в 1777 году высадился сюда накануне Рождества Христова. Остров был совершенно необитаем, на нем находили пристанище только птицы.
Во время одного из наших визитов работник заповедника показал нам все красоты острова. Когда он привел нас на берег, к нам подлетели любопытные и грациозные белые крачки. Игриво дразня нас, они кружили так близко, что, казалось, протяни руку — и поймаешь их.
В глубине острова обосновалась целая колония темных крачек. Здесь гнездятся сотни тысяч этих пернатых. Прилетев сюда, они шумными стаями в течение нескольких недель кружат над островом, поджидая остальных сородичей. И только тогда окончательно обосновываются, строя гнезда прямо на земле.
Через три месяца птенцы темных крачек отправляются в полет над океаном. На остров они возвращаются только спустя 5—7 лет, чтобы вывести собственное потомство. Бо́льшую часть своей кочевки они проводят в полете, поскольку у них недостаточно перьевой смазки, чтобы долго оставаться на плаву.
Мы увидели, что в гнездах черных крачек из некоторых яиц уже проклюнулись птенцы. Обычно для выведения потомства морские птицы строят гнезда, однако белые крачки этого не делают. Они откладывают яйца прямо на голых ветвях. К счастью, их птенчики появляются на свет уже с цепкими лапками. Крохотными коготками эти пушистые комочки крепко держатся за ветви. Птенцы сразу же завоевали наши сердца. Их папы и мамы не менее симпатичны — маленькие белоснежные птички с яркими черными клювиками.
Во время прогулки мы заметили рождественского буревестника, чинно восседавшего на одном-единственном яйце. Он зорко следил за нами из своего надежного укрытия. Еще на острове обитает самая большая в мире колония клинохвостых буревестников. Там же находится единственное известное гнездовье белогорлой качурки и белого тайфунника. Кроме того, на острове гнездятся краснохвостый фаэтон, некоторые виды олуши, например голуболицая, бурая и красноногая, а также обыкновенная глупая крачка, фрегат и многие другие птицы.
Фрегаты легко парили над головой, удивляя нас чудесами воздушной акробатики, на лету отбирая рыбу у других птиц и следя за рыбаками — не получится ли стащить лакомый кусочек. Такие воздушные трюки необходимы для выживания, поскольку фрегаты обычно не приводняются: как и у темных крачек перья у них недостаточно смазаны жиром, да и с двухметровым размахом крыльев взлететь не так-то просто.
На глаза нам попалась маленькая коричневая пташка. Оказалось, это тихоокеанская золотистая ржанка. Для нее, как и для многих других перелетных птиц, остров Рождества — важное место зимовки и «дозаправки», ведь ей приходится совершать многокилометровый путь с места гнездования в северном Заполярье. Незаурядный навигационный талант помогает этим марафонцам достичь заветной цели примерно за 2 100 километров к югу от Гонолулу.

Фонтан Треви

Красота и звучание многочисленных римских фонтанов вдохновили итальянского композитора Отторино Респиги сочинить симфоническую поэму «Фонтаны Рима». Давайте познакомимся с одним из самых выдающихся из них — фонтаном Треви.
Мы идем по узкой улочке, поворачиваем за угол и замираем. Массивная композиция фонтана — 20 метров шириной и 26 высотой — почти полностью занимает городскую площадь, которой явно не хватает для такого великана.
Фонтан Треви был спроектирован итальянским архитектором Никколо Сальви по заказу папы Климента XII. Работа над ним началась в 1732-м и завершилась в 1762 году. Водопровод Аква Верджине, действующий с I века до нашей эры, снабжает фонтан водой из ключей, которые находятся в 13 километрах от города.
Этот фонтан, возведенный перед одним из палаццо, посвящен морю. Мифический бог Океан (по мнению некоторых, Нептун), стоя в огромной раковине, которая служит ему колесницей, управляет водными каскадами. Журчащие потоки струятся по остальным фигурам и обрушиваются на камни, создавая звуки волн, бьющихся о морской берег. Пьяцца, на которой красуется этот фонтан, едва вмещает его; создается впечатление, что эта площадь входит в композицию фонтана.
На площадь ежедневно стекаются сотни туристов и бросают монеты в бассейн фонтана. Раз в неделю, когда бассейн чистят, со дна вынимают в среднем 11 тысяч долларов. Эта сумма передается религиозной благотворительной организации.
Если, как говорил Респиги, фонтаны и впрямь голоса Рима, то Треви вполне можно назвать солистом. Среди других достопримечательностей города этот фонтан поистине уникален.

Перья

РЕЗКО взмахнув крыльями, чайка взмывает к небу. Она кружит, вьется, реет на ветру и замирает в воздухе, делая лишь едва заметные движения крылом. Что дает ей такую грацию и виртуозность? Главным образом, перья.
Из всех современных биологических видов перьями наделены только птицы. У большинства из них имеются перья нескольких типов. Самые заметные — контурные перья, располагающиеся внахлест и придающие телу птицы обтекаемую, аэродинамическую форму. К контурным перьям относятся маховые и рулевые: полет совершается в основном благодаря им. У колибри контурных перьев может быть меньше тысячи, а у лебедя — более 25 тысяч.
Перо — гениальное изобретение. Стержень, называемый стволом, удивительно гибкий и прочный. От стержня отходят ряды смыкающихся друг с другом бородок, образующих единое опахало. Эти бородки, словно застежка-молния, сцепляются сотнями крохотных крючков-бородочек. Когда такая «застежка» разъезжается, птица просто приглаживает свои перья клювом — и все в порядке! То же самое с пером мы можем проделать пальцами.
Маховым перьям свойственна ярко выраженная асимметрия: передняя сторона опахала у́же, чем задняя. Можно сказать, что благодаря такому строению каждое перо — это крыло в миниатюре. Если поближе рассмотреть крупные маховые перья, то на нижней стороне ствола, очине, можно увидеть желобок. Эта простая деталь упрочняет перо, позволяя ему изгибаться в разные стороны и не ломаться.
Перья нужны не только для полета
Под контурными перьями находятся длинные и тонкие нитевидные, а также порошковые перья. Чувствительные волоски у корня нитевидных перьев выполняют осязательную функцию, и птица ощущает направление и скорость движения воздуха. Обламываясь, бородки порошковых перьев — единственных, которые не выпадают,— образуют мелкий порошок, что создает водоотталкивающий эффект.
Кроме всего прочего, перья защищают птицу от жары, холода и ультрафиолетовых лучей. Морским уткам, например, не страшны даже самые леденящие океанские ветра. Почему? Под непроницаемым покровом контурных перьев находится плотный слой мягких пуховых перьев, толщиной в полтора сантиметра, покрывающих почти все тело птицы. Пух — прекрасный изолятор, который не могут превзойти даже новейшие синтетические материалы.
Со временем перья изнашиваются, поэтому птицы линяют. У большинства птиц маховые и хвостовые перья планомерно заменяются новыми, так что пернатые всегда сохраняют способность летать.
«Уж слишком совершенно устроены»
Самолеты появились только благодаря титаническим усилиям конструкторов и прочих специалистов, обеспечивающих их надежность. А как появились пернатые? За отсутствием ископаемых свидетельств, среди эволюционистов бушует полемика относительно происхождения пера. Согласно «Сайенс ньюс», эти «палеонтологические страсти» кипят чуть ли не с «религиозным жаром» и «переходом на личности». Один биолог-эволюционист, организатор симпозиума по происхождению пера, признался: «Я никогда не думал, что научный вопрос может обсуждаться с таким злобным настроем и желчностью». Если всем очевидно, что перо — продукт эволюции, то зачем же так язвительно и ожесточенно спорить?
«Дело в том, что перья уж слишком совершенно устроены»,— отмечается в учебнике по орнитологии Йельского университета. Факты показывают, что перо никогда не нуждалось в доработке: «Самые ранние ископаемые перья выглядят столь современно, что ничуть не отличаются от перьев сегодняшних птиц». Тем не менее, согласно теории эволюции, перья произошли в результате постепенно накапливаемых изменений начальных выростов на коже. Более того, «перья не могли эволюционировать без какой-либо явной адаптационной причины в каждом промежуточном звене» (Manual of Ornithology—Avian Structure and Function).
Иными словами, эволюция, даже теоретически, не могла произвести перо, если бы каждое из множества случайных изменений в его структуре не было абсолютно необходимо для выживания вида. Даже многие эволюционисты считают слишком надуманной идею, что сложное и функционально совершенное перо произошло в результате такого процесса.
К тому же если бы перо развивалось постепенно в течение долгого времени, палеонтологическая летопись содержала бы промежуточные формы, но ни одна из них не была найдена, кроме остатков полностью сформированных перьев. В том же учебнике говорится: «К огорчению эволюционистов, перья слишком искусно устроены».
Для полета нужны не только перья
Эволюционной теории трудно объяснить не только идеальное строение пера — весь птичий организм буквально создан для полета. Это и полые, легкие кости, и уникальная дыхательная система, и сложнейший мышечный комплекс, позволяющий совершать взмахи и прочие движения крыла. За работу отдельных перьев отвечает целый ряд мышц. Нервы соединяют мышцы с крошечным, но изумительно устроенным мозгом, в котором, как в центре управления, заложены команды для всех систем, действующих одновременно, точно и машинально. Так что для полета нужны не только перья, но и весь этот невероятно сложный комплекс систем.

Залив Шарк

ВОДЫ залива Шарк омывают западную оконечность Австралии. Этот большой залив, глубиной до 9 метров, расположен примерно в 650 километрах к северу от города Перт. В 1629 году голландский путешественник Франкойс Пелсарт, разочарованный пустынным прибрежьем залива, назвал его «безжизненным и ужасным краем, лишенным всякой растительности». Судя по местным названиям, которые в переводе означают «Плес отчаяния», «Бесполезная бухта» и «Петля разочарования», берег оставил подобные впечатления и у других.
Однако сегодня залив Шарк ежегодно привлекает к себе около 120 000 туристов. Этот уголок природы настолько уникален, что в 1991 году его внесли в Список всемирного наследия.
Изобилие жизни
Живописные луга, которые искал Пелсарт, здесь все-таки были, но только под водой! Огромный зеленый ковер из всевозможных морских трав покрывает более 4 000 квадратных километров дна. Одна лишь Вурамельская банка, сплошь поросшая морской травой, тянется на 130 километров вдоль восточного рукава залива Шарк.
Морские травы — в действительности это цветковые растения — основа жизни богатейшего подводного мира залива. Там находят себе приют рачки, мелкая рыбешка и другая многоликая морская живность. К тому же подводные «луга» — настоящая столовая для дюгоней, которых здесь насчитывается порядка 10 тысяч. Эти флегматичные, но крайне любопытные млекопитающие весят до 400 килограммов. На тучных морских пастбищах порой мирно пасутся стада более чем из сотни дюгоней. Прибрежные воды северной Австралии (от залива Шарк — на западе и до залива Мортон — на востоке) стали теперь крупнейшим в мире местообитанием дюгоней.
В здешних водах обитает и множество акул, более десяти видов. Недаром это место назвали заливом Шарк, или Акульей бухтой. Тут водится грозная хищница — тигровая акула, а также огромная, но неопасная китовая акула — самая крупная рыба в мире. С ними «мирно» уживаются дельфины, рассеивая миф о том, что там, где есть дельфины, акул нет. У 70 процентов дельфинов, обитающих в этих водах, ученые обнаружили на теле шрамы от акульих зубов. Также сюда, во время миграции на юг, заходят на отдых стаи горбатых китов. Эти берега облюбовали и тысячи морских черепах: они откладывают здесь яйца.
Это что, камни?
Если воды самого залива Шарк кишат жизнью, то в самой южной его части, бухте Хамелин-Пул, кажется, ее нет совсем. Здесь, в теплом мелководье, из-за быстрого испарения соленость воды вдвое выше. Вся прибрежная полоса усеяна необычными темно-серыми камнями. При ближайшем рассмотрении оказывается, что это совсем не «камни», а строматолиты — продукт жизнедеятельности колоний одноклеточных микроорганизмов, известных как цианобактерии (синезеленые водоросли). На каждом квадратном метре обитает примерно три миллиарда таких бактерий!
Эти живучие организмы выделяют клейкую слизь и скрепляют ею минералы, извлеченные из морской воды, создавая плотные слоистые образования. Так они строят свои каменные «дома». Это всегда долгосрочный проект. Например, чтобы возвести строматолит высотой 30 сантиметров, требуется около тысячи лет.
Хамелин-Пул — единственное место в мире, где строматолиты встречаются в таком огромном количестве и разнообразии. Кроме того, это один из немногих уцелевших строматолитовых заповедников.
Гордость залива Шарк
Главная достопримечательность залива Шарк — дельфины-бутылконосы. Особенно часто их можно встретить у пляжа Монки-Майа на полуострове Денем. Монки-Майа — одно из редких мест, где обитающие на воле дельфины время от времени подплывают к берегу, чтобы пообщаться с людьми. Никто точно не знает, когда и как завязалось такое знакомство.
Есть мнение, что в 1950-х годах дельфины повадились загонять на мелководье рыбу, и с тех пор они тут частые гости. Людям иногда удается покормить их и подружиться с ними. Так, в 1964 году на пляже Монки-Майа жена одного местного рыбака бросила рыбку плескавшемуся у лодки одинокому дельфину. Вечером следующего дня этот же дельфин, которого прозвали Чарли, был тут как тут, и теперь уже лакомился рыбой прямо из рук женщины. Вскоре вместе с Чарли сюда стали наведываться и другие дельфины.
С тех пор три поколения дельфинов забавляют здесь миллионы туристов. Эти животные — истинная находка для биологов. Чтобы их исследовать, сюда приезжали более 100 ученых из разных стран. Нигде в мире дельфины не были изучены так хорошо, как здесь.
Дельфины, нередко с молодняком, выплывают к Монки-Майа почти каждое утро. На берегу их уже поджидает толпа восторженных зрителей, однако покормить их разрешают не всем: смотрители заповедника опасаются, что дельфины могут утратить охотничий инстинкт. Но такие жесткие правила не мешают туристам любоваться удивительным зрелищем. «Вот бы люди так же мирно общались со всеми животными!» — воскликнула одна женщина.

Карандаш

ЛЕГКИЙ, дешевый и всегда готовый к делу. Не требует подзарядки, не течет и запросто умещается в кармане. Без труда стирается резинкой. С его помощью дети выводят свои первые каракули, а великие мастера создают бессмертные шедевры. У большинства из нас он всегда под рукой: вдруг что-то придется записать. Это, конечно же, простой карандаш — самый доступный и самый известный в мире пишущий инструмент. Своим возникновением он обязан случаю, произошедшему в одной английской деревушке.
«Свинцовый» карандаш
Эта удивительная история началась в XVI веке в Борроудэйле, красивой горной долине Озерного края на севере Англии. Там были обнаружены залежи неизвестного черного вещества, похожего на уголь, но не горючего. На поверхностях он оставлял черный с металлическим блеском след, который легко стирался. Этот минерал стали называть «плумбаго» (лат. «подобный свинцу»). Чтобы не пачкать руки, куски этого материала обертывали в пергамент, а также делали из него короткие стержни и обматывали их бечевкой. Неизвестно, кто первый решил поместить этот минерал в деревянную оправу, но уже в 1560-е годы такой незатейливый карандаш стал известен и в других странах Европы.
Вскоре этот необычный минерал, имевший спрос у художников, стали добывать и экспортировать, и в XVII веке им уже пользовались практически повсеместно. Между тем, производители карандашей старались усовершенствовать грифель. Поскольку минерал в Борроудэйле добывался легко, причем в чистом виде, он быстро попал на черный рынок. Поэтому в 1752 году британский парламент издал закон, согласно которому за воровство этого вещества грозило тюремное заключение или ссылка в штрафную колонию.
В 1779 году шведский химик Карл-Вильгельм Шееле сделал неожиданное открытие: этот минерал оказался вовсе не свинцом, а модификацией чистого углерода. Десять лет спустя немецкий геолог Абраам Готлоб Вернер назвал это вещество графитом (от греч. графо — «пишу»). На самом деле «свинцовый» карандаш сделан отнюдь не из свинца!
Дальнейшие преобразования
Долгие годы поставщики английского графита удерживали монополию на производство карандашей, поскольку их минерал был достаточно чистым и не нуждался в обработке. Графит же, добываемый в других странах Европы, был более низкого качества, поэтому производители старались улучшить свойства грифеля. Французский ученый Николя Жак Конте смешал измельченный графит с глиной и с помощью обжига изготовил из этого материала стержни. Изменяя пропорции смеси, можно было достичь различных оттенков черного. Этот принцип применяется до сих пор. Свое открытие Конте запатентовал в 1795 году.
В XIX веке производство карандашей стало доходным делом. Месторождения графита были обнаружены в Сибири, Германии и других частях мира. В Германии, а затем и в США стали открываться карандашные фабрики. Механизация и массовое производство позволили снизить цены на карандаши, и к началу XX века ими могли пользоваться даже школьники.
Современный карандаш
Во всем мире ежегодно выпускаются миллиарды карандашей всевозможных конструкций и форм. Они стали универсальными инструментами для рисования и письма. Обычным карандашом можно прочертить линию длиной более 50 километров и написать 45 000 слов. В механические карандаши с металлическим и пластмассовым корпусом вставляются тонкие стержни, не требующие заточки. Цветные карандаши, грифель которых содержит красители и пигменты, образуют богатую палитру.
Универсальный, простой и надежный карандаш — непритязательный труженик — отнюдь не устарел и по сей день. Поэтому в будущем, дома или на работе, вы, возможно, еще не раз услышите: «У кого есть карандаш?»

Парфюм

ИСТОРИЯ благовоний измеряется тысячелетиями. Если человек мог позволить себе такую роскошь, то его жилище, одежда, постель и тело приятно благоухали.
Растительные экстракты и поныне служат основными компонентами парфюмерных изделий. Как получают такие вещества? За ответом на этот вопрос мы отправились на самый юг Апеннинского полуострова, в область, называемую Калабрия. Тут производится бергамот. Далеко не все знают, что это такое и как этот плод выглядит, хотя его запах присутствует в трети всех женских духов и в половине мужских одеколонов. Давайте поближе познакомимся с этим растением.
Бергамот — это вечнозеленый цитрус. Весной дерево покрывается цветами, а осенью или в начале зимы приносит желтые гладкие плоды размером с апельсин. Ботаники до сих пор не определились с происхождением бергамота. Полагают, что это гибрид. В дикой природе бергамотовые деревья не встречаются, и их невозможно вырастить из семечка. Черенки уже имеющегося бергамота прививают к родственным деревьям, например к лайму или померанцу.
Парфюмеры ценят бергамот за его уникальные свойства. В одной книге говорится, что эфирное масло этого растения обладает редкой особенностью — «оно соединяет и закрепляет различные ароматы, соединяя их в общий букет и внося ноту особой свежести в любую композицию».
Плоды из Калабрии
Установлено, что бергамот выращивали в Калабрии еще в начале XVIII века и местные жители время от времени продавали его масло заезжим путешественникам. Серьезное же разведение бергамота началось после изобретения одеколона. В 1704 году Джан Паоло Феминис, итальянец, эмигрировавший в Германию, изготовил свою знаменитую «чудную водицу» (Aqua admirabilis). Главной ее составляющей было бергамотовое масло. За этим изобретением закрепилось название «одеколон» (букв. «кельнская вода») — в честь города, где его производили.
Первые бергамотовые сады Калабрии были посажены примерно в 1750 году; продажа бергамотового масла была прибыльным делом, и это способствовало дальнейшему разведению культуры. Бергамот не любит холода, ветров, перепадов температуры и длительных периодов повышенной влажности. Идеальным оказался мягкий южный микроклимат на узкой (5 километров) и длинной (150 километров) полоске земли, идущей вдоль южного побережья Италии. Хотя выращивать бергамотовые деревья пытаются и в других частях мира, больше всего бергамота производится здесь, в провинции Реджио-ди-Калабрия. Кроме Италии, единственный крупный поставщик — Кот-д’Ивуар (Африка).
Бергамотовое масло имеет зеленовато-желтый цвет и выжимается из кожуры плодов. Раньше его добывали так: плод разрезали пополам, вынимали мякоть, а кожуру отжимали, собирая сок в губку. На 100 граммов масла уходило около 20 килограммов бергамота. Сегодня почти везде эту операцию производят машины, оснащенные абразивными дисками или валиками для снятия кожуры с цельных плодов.
Знакомый незнакомец
За пределами Калабрии этот плод, возможно, мало кто вообще видел, но, как сказано в одном источнике, «„бергамот“ — магическое слово для знатоков». Его запах часто присутствует в духах, мыле, дезодорантах, зубных пастах и кремах. В качестве ароматизатора бергамотовое масло добавляется в мороженое, чай, кондитерские изделия и напитки. Оно также способствует загару, поэтому входит в состав специальных лосьонов. Благодаря своим антисептическим и антибактериальным свойствам бергамотовое масло ценится и в фармацевтике. Оно применяется как дезинфицирующее средство в хирургии, офтальмологии и дерматологии. Бергамотовый пектин, мощный стабилизатор, используется в кровоостанавливающих и антидиарейных препаратах.
В составе бергамотового масла специалисты выделяют около 350 компонентов, которые создают неповторимый букет ароматов и обладают ценнейшими свойствами. И все это — только один плод!

Толедо

В ЦЕНТРЕ Пиренейского полуострова, в излучине реки Тахо, возвышается гранитный холм. Столетие за столетием река обнажала его крутые склоны. Там, на неприступной высоте, расположился город, ставший символом Испании и ее культуры. Мы в Толедо.
Узкие, извилистые улочки Старого города уводят нас в глубь Средневековья. Ворота, за́мки и мосты Толедо еще помнят время, когда этот город равнялся с величайшими европейскими столицами. Все тут дышит стариной.
Между тем, Толедо не похож на другие города Европы. Железнодорожный вокзал — и тот в восточном стиле. Присмотревшись к старинному и современному убранству города, можно заметить, что Толедо вскормлен молоком нескольких цивилизаций, процветавших тут на протяжении веков. Семьсот лет назад, в свой золотой век, Толедо был горнилом, сплавлявшим в себе разнородные средневековые культуры.
Сплав разных культур
Еще до прихода сюда римлян иберийцы и кельты возвели на этом стратегическом месте город, который римляне переименовали в Толетум (букв. «вознесенный») и сделали его престольным городом одной из своих провинций. Римский историк Ливий Тит описывал Толедо как «городок небольшой, но неприступный из-за своего положения». После падения Римской империи Испанию завоевали вестготы. Они сделали город своей столицей. Именно на соборе в Толедо король Реккаред отверг арианство. Это стало важнейшим шагом к тому, чтобы Испания превратилась в оплот ортодоксального католицизма, а Толедо — в резиденцию его важнейшего архиепископа.
Религиозная ситуация изменилась, когда Толедо стал частью Арабского халифата. Именно этому периоду истории (VIII—XI века) Толедо обязан узкими улочками Старого города. Мусульмане исповедовали веротерпимость, что делало возможным сосуществование в Толедо христианской, иудейской и мавританской культур. В 1085 году город отвоевал католический король Альфонс VI. Власть менялась, но эти культуры уживались тут еще несколько столетий.
Многие из наиболее впечатляющих памятников Толедо восходят именно к этому средневековому периоду. Католические правители сделали Толедо своей столицей, иудеи потрудились на поприще торговли и ремесел, а мусульмане внесли вклад в зодчество. Ученые трех вероисповеданий совместно трудились в Толедской переводческой школе. В XII—XIII веках они перевели огромное множество античных трудов на латынь и испанский. Благодаря этим переводчикам Европа открыла для себя сокровища арабской мудрости.
В XIV веке толеданской веротерпимости был положен конец: в ходе религиозных погромов погибли тысячи горожан-иудеев. В то время как Колумб всматривался в берега Америки, испанская инквизиция учреждала в Толедо трибунал. Иудеям и мусульманам пришлось выбирать между насильственным обращением в католицизм и изгнанием.
Памятники славного прошлого
Сегодня центр Толедо славится сотней памятников. Благодаря огромному историческому достоянию города, решением ЮНЕСКО он был занесен в Список всемирного наследия. Среди наиболее впечатляющих средневековых конструкций — два моста через реку Тахо, один возведен на востоке, другой на западе. Не останутся незамеченными и массивные ворота Пуэрта Бисагра, которые защищают вход в крепостную часть Старого города.
Силуэт города определяют две архитектурные доминанты. В восточной части находится массивный четырехугольный замок Алькасар. Столетиями он служил то римским преторием (местопребыванием правителя), то дворцом вестготских монархов, то арабской крепостью, то резиденцией испанских королей. Теперь в нем располагается Музей военной истории и обширная библиотека. Но о том, что Толедо — это прежде всего религиозный город, напоминает огромный готический собор, возвышающийся в его центральной части.
В соборе и других церквях красуются полотна знаменитого толеданца, известного как Эль Греко («Грек»). Его настоящее имя Доменико Теотокопули. В старом иудейском квартале, где он жил, открыт музей Эль Греко, в котором выставлено много его работ.
Пожалуй, наиболее величественно Толедо смотрится с холмов, расположенных к югу от города. Но всю прелесть Толедо ощутишь, только побродив по его узким улицам. В городских лабиринтах можно ненадолго потеряться, зато сколько увидишь красот, пройдя под причудливыми арками и балконами, мимо старинных зданий и заманчивых сувенирных лавок.
Кажется, что в этом городе время остановилось. Однако неизбежно наступает момент расставания. Попрощаться с городом лучше всего на южном берегу Тахо. Заходящее солнце золотит город своим теплым светом, и величественные монументы Толедо вновь купаются в лучах славы своего золотого века.